22 января 2022, 08:53 Суббота
Нижний Новгород, +10

Интервью

Алла Фролова: «СМИ – какая вы власть? Четвертая? – сейчас вас задушат!»

16:03, 29 марта 2021

В российской правозащитной среде Алла Фролова – один из непререкаемых авторитетов. Она координатор юридической помощи проекта «ОВД-инфо» и один из наиболее успешных переговорщиков с силовиками. В период массовых политических акций ей приходится работать, что называется, «на разрыв». Сейчас именно такой период. Да, власти не предполагали, что шествия в поддержку Навального пройдут настолько активно, особенно в регионах – но и для юристов «ОВД-инфо» это во многом стало сюрпризом. Сейчас активная фаза позади, и для обеих сторон настало время выводов. В Нижнем Новгороде у Аллы Фроловой плотный график, но время для «Репортёра-НН» находится. «Редко даю интервью в последнее время, но с вами, Саша, с радостью поговорю – я много о вас читала!» Тот самый случай, когда собеседник подготовился к интервью едва ли не лучше журналиста!

По теме

– Алла, часто в соцсетях во время каких-то дискуссий приходится слышать: «Да, со свободой слова у нас непросто – ну, а что, раньше лучше было, что ли?!» Но я даже на личном опыте понимаю, что и три года назад всё было иначе, и даже год назад. А как вы в своей каждодневной работе ощущаете вот эти изменения? Меняется ли гражданское общество – и отношение власти к нему?

– «Раньше» можно трактовать по-разному. У всех свои политические взгляды, но я, например, в 1991 году была у Белого дома. Это моя гражданская позиция. Но я абсолютно беспартийный человек! Никогда не была ни в какой партии, кроме Комсомола – потому что иначе было не поступить в институт. А в нынешнее поле своей работы я зашла в 2012 году, потому что стали закрывать поликлинику, в которую меня водила еще моя мать. Просто сказали: мы ее закроем, вы поедете в другую, а здание отдадим кому-то там!

– Да, я читал об этой истории: вы включились – и сохранили поликлинику, она работает до сих пор…

– Даже новую построили, семиэтажную! Естественно, было преподнесено так, что этого мы добились. Мне тогда чиновники говорили: «Это неправильно, Алла Игоревна, не лезь!» Но главное же – результат! Люди довольны.

И вот тогда – в 2012-м, 2013-м, 2014-м – некоторые законы еще работали. Им (чиновникам – прим. РНН) это не нравилось, но они работали. Я им говорила: есть такой-то закон, есть вот такой – давайте выполнять! И они выполняли.

С каждым годом действительно труднее. То ли они чувствуют за собой больше власти, то ли мы реально уже пришли к полицейскому государству… Кстати, мы и пришли! Есть некая формула ООН, по которой это оценивается.

– И какие критерии главные?

– Прежде всего, количество полицейских на душу населения.

– Ну, разумеется!

– Да. И мы движемся по этому пути семимильными шагами. О чем говорит нынешнее поведение полицейских? Когда они производят некие неправовые действия, некий произвол – они знают, что им ничего за это не будет! И в этом сама суть [полицейского государства], и в этом опасность.

Мы сейчас можем сравнить. Девушка, которая в два раза меньше меня по габаритам, якобы ударила полицейского – и попала в СИЗО. А удар полицейского в живот Марине Юдиной – и в полиции говорят: ничего не было! Удар по голове журналиста Федора Худокормова (в день осуждения Навального на реальный срок – прим. РНН) – говорят: всё правомерно. Это всё о чем говорит? – всё, что они делают, считается нормальным. И вот это страшно. Мы отходим от законов.

Вы знаете, в чем сила нынешней власти? Ведь еще в 2000 году она могла всё прихлопнуть – но ничего подобного! Все происходит медленно, но уверенно. Вспомните: никогда российские люди не жили так хорошо, как в 2005 – 2007 годах.

– Поэтому, возможно, и новый закон о митингах в 2004 году был воспринят относительно спокойно?

– Да!

– То есть люди отнеслись к этому как-то легко: «Ну, надо так надо!»

– «Делайте, что хотите – мы живем хорошо!» Да, думали: лишь бы во благо. Но медленно и уверенно, один виток резьбы за другим, мы получили то, что получили. После последних митингов я всё ещё слышу от многих: «Ну, я же сейчас докажу, что я просто проходил мимо, что меня не было на митингах. Ведь есть же у нас судебная система!» Ребята, а с чего вы решили, что если у нас нет медицины, образования, ЖКХ, Трудового кодекса – с чего вы решили, что с судебной системой всё будет хорошо?! Если бы с ней всё было хорошо, у нас было бы хорошо и во всех других сферах. Потому что ты всегда мог бы доказать в суде, что ты прав.

Вот, мы сейчас (после митингов 23 и 31 января – прим. РНН) пошли в суд – и что? Статистика приговоров – безумная, 95 или 96 процентов обвинительных решений. Даже адвокатское сообщество, нарушая все свои профессиональные принципы, уже начинает говорит: а зачем защищать «политических»? То есть убийц, грабителей защищать можно, а политических – нет.

– Потому что карьерных очков не заработаешь, шанс на оправдание минимальный! Если переходить к нижегородским реалиям последнего времени, нельзя не заметить, насколько сильно отличались здесь два протестных митинга 23 и 31 января. На первый вышли несколько тысяч, и это было для многих неожиданно, включая, я думаю, и власть. Но уже ко второму митингу спустя неделю власти подготовились: акция фактически закончилась не начавшись, весь центр города был в оцеплении – и было очень много задержанных. По вашим наблюдениям, такая быстрая трансформация действий власти в ответ на протестную угрозу – это нижегородская черта? Или такое происходило во многих регионах?

– Во многих. Да, 23-го они ожидали выхода людей – но не знали, в каких масштабах. А к 31-му уже подготовились. Но у них есть сложности! Например, нижегородский ОМОН уже не мог уехать из Нижнего Новгорода в Москву. Честно говоря, то, что я видела в Москве 23-го и 31-го, не шло ни в какое сравнение с 2019-м. Я смотрела на ОМОНовцев и думала: как же их тут мало!

– Мало? Нет, у нас-то стянули в Нижний все силы, даже их районов области…

– Да, но ваших не стянули в Москву – вот я о чем! Потому что понимали, что у вас и своих протестующих полно! И в этом сила людей.

Нижний удивил масштабами, кстати. Если Москва приучила к тому, что там такое бывает, то Нижний… Вышло много! Но уже 31-го вышло меньше – а задержанных было больше. Почему так? Потому что 23-го, я считаю, 90 процентов вышло в первый раз. И в 2017 году, кстати, было так же – после выхода фильма «Он вам не Димон». Тогда тоже вышли те, кого я называю «пионерами». Они всю жизнь живут при этой власти – и они хотят… хотя бы просто поучаствовать в реальных выборах. И вот они вышли в Нижнем, Ростове, Краснодаре, Новосибирске, Челябинске – везде! Потому что хотят другой жизни. 31-го забрали больше, и [у власти] был другой посыл: запугать!

– Причем еще до даты акции…

– Да! Предупреждения, превентивные задержания, там-сям...

– В Нижнем Новгороде, так получается, протестная активность напрямую связана со всеми прочими делами в отношении общественников и журналистов. То есть абсурдные задержания и обвинения здесь были еще до январских акций. Понятно, что история с Ириной Славиной знакома уже, кажется, всем… Была ли у вас возможность детальнее узнать о последних громких политических делах в Нижнем Новгороде? – я имею в виду «дело Иосилевича», ситуацию с Натальей Резонтовой, которую лишили возможности работать журналистом. Насколько подобные преследования привычны вам в вашей работе?

– Привычны. Плохо, что мы к этому привыкаем! То есть мы уже  как воспринимаем: «Домашний арест? Хорошо! Лишь бы не СИЗО! Интернета лишили? Ну, ладно, как-нибудь разберемся…» А про Славину говорить вообще не приходится. В моей голове это не укладывается! Молодая женщина – умная, сильная, профессионал – сделала такой шаг. Это говорит о каком-то безумстве общества, которое могло позволить толкнуть человека на такое, заставить его лишить себя жизни таким изощренным методом. Закончить жизнь в таких мучениях – это до чего же нужно довести человека, а? До чего же нужно не любить собственный народ! До чего же можно совершенно спокойно гнобить, издеваться, лишать чего-то! А потом получить такое на выходе – и сделать всё, чтобы об этом не говорили.

– В этом самое страшное. СКР трижды отказал в возбуждении уголовного дела по доведению до самоубийства. Власть и силовики очень быстро перевели всю эту историю в разряд личных проблем самой Славиной – и люди, похоже, приняли эту версию. Понятно, что сложно было ждать какого-то раскаяния – но в нашем случае не видно даже никакой корректировки поведения силовиков.

– А зачем? Власть всё сделала, чтобы думали, что она всё это совершила эмоционально. И чтобы больше об этом не говорили. Вообще, лучше всем замолчать! Но я предлагаю жителям Нижнего Новгорода не пытаться никого переубеждать. Пусть каждый еще раз прочтет эту историю – и поймет ее для себя.

Вообще, никого не надо никогда переубеждать. Ну, вот говорит человек: «Мне всё нравится!» Отлично! Это его мнение. Но я всегда говорю: наступит момент, когда и он столкнется с каким-то беспределом. И он придет к нам! Он придет в СМИ и будет говорить: «Ребята, вы не представляете – со мной такой ужас случился!» А что вы ему ответите? – «Да у нас таких историй – вон сколько!»

– К Ирине Славиной часто приходили такие, и она в последнее время сразу спрашивала, за кого эти люди голосовали на выборах…

– Многим сложно понять, они говорят: «Ну так же не должно быть!» Не должно – но это происходит! Кто-то может воспринимать поступок Славиной так: женщина сошла с ума. Но чтобы решиться на такой шаг, нужно быть очень сильным человеком.

Я часто сталкиваюсь с различными неординарными ситуациями. С пытками, со страданиями. И я вынуждена немного отгораживаться – иначе я сойду с ума! Мне приходится. Я очень сопереживаю! Я, помогая другим, обязательно пропускаю ситуацию через себя, потому что чисто технически это не работает. Если ты не поймешь, как человеку тяжело – ты никогда не поможешь. Можно сказать: к вам приедет такой-то адвокат. И он действительно приедет и поможет – но ты-то не поможешь!

– Тридцать лет назад Нижний Новгород начал формировать репутацию «края непуганых журналистов». При губернаторе Немцове многим людям нашей профессии действительно работалось вольготно. Сейчас мы пришли к уголовным делам против журналистов и, в качестве грустной точки – истории Ирины Славиной. Это общий вектор или в стране остались регионы-исключения?

– Нижний как раз и был исключением из правил со своим свободным губернатором Немцовым. Я с ним успела познакомиться незадолго до смерти. Я помню, это был Марш мира 2014 года, и он подошел ко мне и сказал: «Спасибо вам за вашу деятельность!» Причем я в тот момент сделала гораздо меньше, чем сейчас!

Нижний был столицей какой-то свободы. А вектор сейчас общий… СМИ – какая вы власть? четвертая? – сейчас вас задушат! Смотрите: протестующие – это одна сила, ее можно убрать своими методами. А в случае со СМИ нужно убрать «картинку» происходящего. Меня сейчас даже пугают эти желтые жилеты, которые обязаны носить журналисты. Потому что их можно воспринимать как «это СМИ, его не трогать!» – или как «это СМИ – убери его!» Преследования журналистов в Хабаровске показывают, что там обкатывают новые технологии. Не должны вы с собой иметь ни жилетов, ни редакционных заданий – а попробуй не иметь!

– Я попробовал...

– Да. В общем, СМИ сейчас мешают успокаивать бунт. Люди не должны высказывать свое мнение – а вы помеха. У нас власть воспринимает врагами людей, которые вышли за свою землю, поликлинику, против какого-то произвола. Потому что если ты недоволен тем, что делает власть, система – значит, ты против системы.

– Принцип «свой – чужой»…

– Так это и работает! Нам дают посыл: все должны молчать. А СМИ мешают!

– Очень пессимистичная картина у нас получается. Скажите, Алла, а где вы находите силы, чтобы продолжать заниматься своим делом? Особенно если учесть, что работы всё больше и больше.

– Внутри! Каждый должен понять для себя, что он может. Это не значит, что все должны идти на улицу! Кто-то выходит, но кто-то работает волонтером. Кто-то выходит, но кто-то готов терпеть – это личный порог каждого. Когда оскорбляют, кто-то готов сразу заплакать, а вот меня обзови как угодно – я взрослая женщина, я могу просто не реагировать. Болевой порог тоже у всех разный. Психологический… У всех же своя жизнь – работа, семья… Я могу себя чего-то лишить, а кому-то детей кормить! У кого-то мать больная, еще что-то – деваться некуда.

Где силы брать? Вот я сама не поклонник, но мой покойный муж очень любил фильм «Брат-2». «В чем сила? В правде!» Ну, ведь действительно так! Когда у меня спрашивают, зачем мне это всё, я честно говорю: ничего противозаконного я не делаю – я просто хочу помочь людям! Я в 2013 году сделала выбор между правозащитой и политикой – потому что правозащита чище. В правозащите я честна! Возможно, испытав определенную боль при потере мужа, я стала воспринимать это как свою внутреннюю миссию. Я не хочу, чтобы люди страдали, чтобы испытывали горе. Потому что у людей и без того горя – до фигища! Вот именно это слово подходит, каким бы грубым оно ни было! Кто-то болеет, кого-то уволили, кому-то есть не на что… А слово «счастье» – пусть это и неправильно лингвистически – для меня содержит корень «час». То есть «сейчас».

– Да, у легендарной нижегородской группы «Хроноп» есть даже альбом, который так и называется – «Сейчастье»…

– Вот! Да! И надо уметь этому радоваться. И счастье – когда ты свободный человек. Свобода внутри нас, и мы должны принимать выбор другого.

– Нас сейчас, напротив, всех пытаются унифицировать…

– Нет, не получится! Я много общаюсь с молодежью – они другие. В них есть это счастье, это желание двигаться дальше. Многое из того, что они говорят, очень согласуется с моей позицией: я хочу работать здесь, я хочу жить в правовом государстве, я хочу, чтобы была сменяемость власти, хочу, чтобы суды и полицейские нас защищали!


Александр Пичугин

Комментарии
Хотите участвовать в обсуждении? Пожалуйста, пройдите процедуру регистрации
Последние комментарии
СК отказался проводить проверку по факту гибели Ирины Славиной
Александр, 18:23, 25 декабря 2021
Следственно управление СК Нижегородской области закрывает глаза на преступления - это факт.
Отстраненный от работы профессор НГТУ: «Психоз гораздо страшнее, чем сама инфекция!»
Kot, 18:30, 21 декабря 2021
Господи, что за шизофрения? "Два раза переболел ковидом, но правда тесты были отрицательные!"...
Нижегородский фонд капремонта снова нанял коллекторов для сбора 100 млн долгов. Снова по максимальной цене
admin, 20:26, 13 декабря 2021
Не очень понял суть претензии, уважаемый Знаток! Зачем я должен разжевывать своему читателю, где...
Нижегородский фонд капремонта снова нанял коллекторов для сбора 100 млн долгов. Снова по максимальной цене
Знаток города N, 18:45, 02 декабря 2021
Александр, пытаясь настрочить хайповую статью, вы уж хотя бы определитесь кто с Вашей точки зрения...
Нижегородский фонд капремонта снова нанял коллекторов для сбора 100 млн долгов. Снова по максимальной цене
веса, 10:07, 02 декабря 2021
Да чтож это делается! Сколько можно! Деды воевали.. Отцы концы с концами сводили. Страну строили...
Нижегородский фонд капремонта снова нанял коллекторов для сбора 100 млн долгов. Снова по максимальной цене
Анэт, 18:27, 01 декабря 2021
"..и даже 10 тысяч (!) рублей", одно дело цену снизить, а другое выполнить все условия контракта...
toup