Новости Нижнего Новгорода. Люди, места, события. Использование материалов "Репортёр-НН" разрешено только с предварительного согласия правообладателей. Все права на картинки и тексты принадлежат их авторам.
![](/style/promo_link.png)
В деле о моем "заведомо ложном" сообщении - очередной поворот: суд назначил новую лингвистическую экспертизу - и это безусловно хорошо! Пока мы слышали в суде только максимально профессиональную позицию лингвиста со стороны защиты Елизаветы Колтуновой и максимально путаные показания штатного лингвиста Следственного комитета Юлии Бараблиной. Теперь свое решающее слово скажут специалисты Приволжского центра судебной экспертизы при Минюсте России. Каким бы ни было их заключение - хуже не будет!
Сегодняшнее заседание было первым с момента начала рассмотрения "дела Пичугина", когда в зал можно было попасть журналистам. Поэтому сегодня у меня есть возможность сопровождать текст фотографиями Романа Голотвина.
Более того, после распоряжения председателя облсуда о допуске журналистов на заседания на входе в Богородский суд сняли уже такую привычную охрану из сотрудников ФСИНа, которая отсеивала желающих попасть на слушание моего дела.
Адвокат Тумас Мисакян в самом начале сегодняшнего заседания полностью зачитал ходатайство защиты о назначении дополнительной судебно-лингвистической экспертизы спортного текста канала "Сорокин хвост". Непосредственным поводом просить суд о новой экспертизе стал допрос лингвиста областного управления СК России Юлии Бараблиной, которому было посвящено прошлое заседание. Это был действительно очень странный допрос на грани сюра: госпожа Бараблина часто противоречила сама себе и ни разу не решилась высказать собственное мнение при ответах на вопросы в духе "что было бы, если..." Самым частым ее ответом была фраза: "Не могу вам сказать, для этого нужно проводить дополнительное исследование".
Ну, раз даже сам эксперт этого просит...
Из ходатайства адвоката Тумаса Мисакяна:
"Заключение эксперта не было разъяснено его допросом, который только подтвердил сомнения в научной обоснованности заключения, более четко обозначил противоречие методике лингвистической экспертизы и базовым принципам лингвистического анализа, установил недостаточность имевшихся у эксперта данных, а также выявил экспертные ошибки.
Прошу назначить по настоящему уголовному делу дополнительную судебную лингвистическую экспертизу в отношении спорного текста телеграм-канала «Сорокин хвост»".
Адвокаты предлагали передать материалы дела Федеральному центру судебной экспертизы при Минюсте. В предложенном перечне вопросов, на которые предлагалось ответить столичным экспертам - многое из того, что просто проигнорировала штатный эксперт СКР: какова жанровая принадлежность текста на канале "Сорокин хвост", какие именно факты имел в виду автор (если вообще говорил о фактах) и тому подобное.
Удивительно, но и сторона обвинения тоже попросила суд о новой экспертизе. Но при этом ее вполне устраивают и те вопросы, на которые уже отвечала Юлия Бараблина, и профессионализм лингвистов экспертно-криминалистического отдела СУ СК России по Нижегородской области. Обвинению новая экспертиза нужна исключительно для того, чтобы включить в анализируемый текст финальный абзац: дело в том, что после авторской части текста я процитировал еще и определение террористического акта из Уголовного Кодекса России. Изначально следствие отрезало этот справочный абзац, а сейчас обвинение, видимо, понимает, что это было сделано зря.
После двадцатиминутного перерыва судья Сергей Васильков огласил соломоново решение. Да, судебная лингвистическая экспертиза будет, и поручат ее нижегородским специалистам - но не штатным экспертам СКР, а Приволжскому региональному центру судебной экспертизы при Минюсте. То же самое и с вопросами: судья составил свой список, собранный из вариантов обвинения и защиты.
"Ни вашим, ни нашим!"
Вообще, нужно отдать должное: с самого первого заседания судья Васильков, по моему мнению, занял очень взвешенную позицию, стараясь никак не демонстрировать собственные пристрастия. Это первое в стране дело по новой статье 207.1, и несмотря на отсутствие в России прецедентного судебного права, вряд ли судье нужна репутация автора "первого блина комом". Иногда, конечно, просматривается его личное отношение (похоже, он все-таки не самый рьяный адепт свободы слова), но в противовес этим подозрениям судья принимает практически все ходатайства защиты (кроме одного малозначительного) и игнорирует возражения обвинения.
Впрочем, понятно, что всё это ни о чем не говорит. В конечном счете значение имеет только приговор.
Александр Пичугин
Помочь сайту